Жребий Патриарха Тихона

Скачать файлы для чтения:

 

Главным вопросом Поместного Собора 1917-1918 гг стал вопрос о восстановлении законной и канонически верной верховной власти в Церкви — патриаршества. Голоса противников этого, вначале напористые и упрямые, в конце дискуссии звучали диссонансом, нарушая почти полное единомыслие Собора. Мнение народа на Соборе выразили крестьяне: «У нас больше нет Царя, нет отца, которого мы любили; Синод любить невозможно, а потому мы, крестьяне, хотим Патриарха».

Революционный хмель 1917-го переплетался с ощущением тревоги, депрессии. В Москве власть советов завоевывала первенство не бескровно: судьбоносные события Собора происходили под звуки орудийной стрельбы и взрывов. В Москве шли бои между захватившими власть большевиками и теми, кто этой власти сопротивлялся: юнкерами, учащимися военных училищ, офицерами. Кремлевские святыни, в том числе Успенский собор, в котором в августе начинался Собор, был обстрелян. Израненными, в пробоинах от тяжелых снарядов, стояли кремлевские соборы и башни, вызывая у русских православных людей чувство ужаса от оскверненной святыни. Кремль заняли вооруженные большевистские отряды, подавившие восстание юнкеров. Но организаторам Собора удалось получить разрешение на перенос в храм Христа Спасителя одной из главных святынь Русской церкви – Владимирской иконы Божией Матери из Успенского собора Московского Кремля.

10 ноября 1917 года Собор проголосовал за восстановление патриаршества. После нескольких туров голосования были избраны три кандидата на первосвятительский престол: архиепископ Харьковский Антоний, архиепископ Новгородский Арсений и митрополит Московский Тихон. Об этих кандидатах в патриархи соборяне говорили: «Самый умный из них — архиепископ Антоний, самый строгий из них — архиепископ Арсений, а самый добрый из них — митрополит Тихон».

Ни один из соискателей не выказывал властолюбия, не добивался своего избрания. Они — единомышленники — благочестиво устранились от «борьбы». Было решено, что выбор патриарха нужно полностью доверить воле Божьей, поэтому окончательное избрание главы Церкви определял жребий.

18 ноября в Храме Христа Спасителя состоялись Божественная Литургия и особый молебен, по окончании которых началась церемония избрания Патриарха. Во время этой службы все три кандидата на патриаршество отсутствовали, ожидая извещений об избрании одного из них, чтобы избежать даже тени нездоровых страстей. Невероятная служба собрала огромное количество зрителей, гигантский храм был переполнен.

Вот как описывает торжество избрания патриарха один из членов Собора, кн. И.Васильчиков: «В назначенный день огромный храм Христа Спасителя был переполнен народом. Вход был свободный. В конце литургии митрополит Киевский Владимир вынес из алтаря и поставил на небольшой столик перед иконой Владимирской Божьей Матери ковчег с именами кандидатов в патриархи. Затем из алтаря вывели под руки слепого старца — схииеромонаха Алексия, насельника Зосимовой пустыни. В черных схимнических одеждах он подошел к иконе Богоматери и начал молиться, кладя земные поклоны. В храме стояла полная тишина. И в то же время чувствовалось, как нарастало общее напряжение. Молился старец долго. После он медленно поднялся с колен, подошел к ковчегу, вынул записочку с именем и передал митрополиту. Тот прочел и передал протодиакону. И вот протодиакон своим могучим и в то же время бархатным басом медленно начал провозглашать многолетие. Напряжение в храме достигло высшей точки. Кого назовет?.. “…Патриарху Московскому и всея Руси…” И сделав паузу для вдоха — “Тихону!” И хор грянул многолетие! Это были минуты, глубоко потрясшие всех, имевших счастье присутствовать. Они и теперь, через много лет, живо встают в памяти». [[“Новый Журнал”, кн.102, 1971 г.,стр.149 / Трагедия Русской Церкви 1917-1953. Регельсон Л.Л.]]

Как вспоминал позднее митрополит Евлогий (Георгиевский): «Перед началом обедни на аналой перед иконой Владимирской Божией Матери был поставлен ларец с тремя записками, на которых были начертаны имена кандидатов. После Литургии служили молебен с чтением особой молитвы. Храм, вмещавший до 12000 молящихся, был переполнен. Все с трепетом ждали, кого Господь назовет… По окончании молебна митрополит Владимир подошел к аналою, взял ларец, благословил им народ, разорвал шнур, которым ларец был перевязан, – и снял печати. Из алтаря вышел глубокий старец – иеросхимонах Алексий, затворник Зосимовой Пустыни (неподалеку от Троице-Сергиевской Лавры), ради церковного послушания участвовавший в Соборе. Он трижды перекрестился и, не глядя, вынул из ларца записку. Митрополит Владимир внятно прочел: “Тихон, митрополит Московский”. Словно электрическая искра пробежала по молящимся… Раздался возглас митрополита: “Аксиос!”, который потонул в единодушном “Аксиос!.. Аксиос!..” духовенства и народа. Хор вместе с молящимися запел “Тебе Бога хвалим”… Ликование охватило всех. У многих на глазах были слезы. Чувствовалось, что избрание Патриарха для всех радость обретения в дни русской смуты заступника, предстателя и молитвенника за русский народ… Всем хотелось верить, что с Патриархом раздоры как-то изживутся…». [[Митрополит Евлогий Георгиевский – Путь моей жизни. Воспоминания митрополита Евлогия(Георгиевского), изложенные по его рассказам Т.Манухиной]]

Нет никаких оснований сомневаться в правдивости этих слов. Газеты, не подконтрольные большевикам, еще выходившие в те дни, были полны восторженных описаний встреч Патриарха, проходивших всегда при многотысячных скоплениях народа. Провинция жадно ловила эти слухи, для многих это известие было желанной и долгожданной радостью в море скорбей и бедствий России.

В самое жестокое время был избран самый «добрый» патриарх. На его долю выпали самые тяжелые испытания из тех, что переживала Русская Церковь. Вера в то, что жребий действительно отражал волю Божию, и помогла патриарху пройти все лишения, на которые обрекла его новая власть.

В этот день святитель Тихон совершал литургию в Троицком подво­рье. Весть об избрании его Патриархом принесло ему посольство Собора во главе с митрополитами Владимиром, Вениамином и Платоном.

Ко­гда тор­же­ствен­ная де­пу­та­ция чле­нов Со­бо­ра, во гла­ве с выс­шим ду­хо­вен­ством, яви­лась в цер­ковь Тро­иц­ко­го по­дво­рья в Москве для «благовестия» о Бо­жи­ем из­бра­нии и для по­здрав­ле­ния вновь из­бран­но­го Пат­ри­ар­ха, прео­свя­щен­ный Ти­хон вы­шел из ал­та­ря в ар­хи­ерей­ской ман­тии и ров­ным го­ло­сом на­чал крат­кий мо­ле­бен.

По­сле мо­леб­на мит­ро­по­лит Вла­ди­мир, об­ра­ща­ясь к но­во­из­бран­но­му, про­из­нес: «Прео­свя­щен­ный мит­ро­по­лит Ти­хон, свя­щен­ный и ве­ли­кий Со­бор при­зы­ва­ет твою свя­ты­ню на Пат­ри­ар­ше­ство бо­го­спа­са­е­мо­го гра­да Моск­вы и всея Рос­сии», – на что мит­ро­по­лит Ти­хон от­ве­чал: «По­не­же свя­щен­ный и ве­ли­кий Со­бор судил ме­ня, недо­стой­но­го, бы­ти в та­ком слу­же­нии, бла­го­да­рю, при­ем­лю и ни­ма­ло во­пре­ки гла­го­лю».

Вслед за про­воз­гла­шен­ным ему мно­го­ле­ти­ем мит­ро­по­лит Ти­хон об­ра­тил­ся к Со­бор­но­му по­соль­ству с крат­ким сло­вом:

«Воз­люб­лен­ные о Хри­сте от­цы и бра­тие. Сей­час я из­рек по чи­но­по­ло­же­нию сло­ва: “Бла­го­да­рю, и при­ем­лю, и ни­ма­ло во­пре­ки гла­го­лю”. Ко­неч­но, без­мер­но мое бла­го­да­ре­ние ко Гос­по­ду за неиз­ре­чен­ную ко мне ми­лость Бо­жию. Ве­ли­ка бла­го­дар­ность и к чле­нам свя­щен­но­го Все­рос­сий­ско­го Со­бо­ра за вы­со­кую честь избра­ния ме­ня в чис­ло кан­ди­да­тов на пат­ри­ар­ше­ство. Но, рас­суж­дая по че­ло­ве­ку, мо­гу мно­го гла­го­лать во­пре­ки на­сто­я­ще­му мо­е­му из­бра­нию. Ва­ша весть об из­бра­нии ме­ня в пат­ри­ар­хи яв­ля­ет­ся для ме­ня тем свит­ком, на ко­то­ром бы­ло на­пи­са­но: “Плач, и стон, и го­ре”, и ка­ко­вой сви­ток дол­жен был съесть про­рок Ие­зе­ки­иль (Иез. 2:10, 3:1). Сколь­ко и мне при­дет­ся гло­тать слез и ис­пус­кать сто­нов в пред­сто­я­щем мне пат­ри­ар­шем слу­же­нии и осо­бен­но в на­сто­я­щую тяже­лую го­ди­ну! По­доб­но древ­не­му во­ждю ев­рей­ско­го на­ро­да Мо­и­сею, мне при­дет­ся го­во­рить ко Гос­по­ду: Для че­го Ты му­чишь ра­ба Тво­е­го? И по­че­му я не нашел ми­ло­сти пред оча­ми Тво­и­ми, что Ты воз­ло­жил на ме­ня бре­мя все­го на­ро­да се­го? Раз­ве я но­сил во чре­ве весь на­род сей и раз­ве я ро­дил его, что Ты говоришь мне: неси его на ру­ках тво­их, как нянь­ка но­сит ре­бен­ка? Я один не мо­гу нести все­го на­ро­да се­го, по­то­му что он тя­жел для ме­ня (Чис. 11, 11-14). Отныне на ме­ня воз­ла­га­ет­ся по­пе­че­ние о всех церк­вах рос­сий­ских и пред­сто­ит уми­ра­ние за них во вся дни. А сим кто до­во­лен, да­же из креп­лих мене? Но да будет во­ля Бо­жия! На­хо­жу под­креп­ле­ние в том, что из­бра­ния се­го я не ис­кал, и оно при­шло по­ми­мо ме­ня и да­же по­ми­мо че­ло­ве­ка, по жре­бию Бо­жию. Уповаю, что Гос­подь, при­звав­ший ме­ня, Сам и по­мо­жет мне Сво­ею все­силь­ною бла­го­да­тию нести бре­мя, воз­ло­жен­ное на ме­ня, и со­де­ла­ет его лег­ким бременем. Уте­ше­ни­ем и обод­ре­ни­ем слу­жит для ме­ня и то, что из­бра­ние мое со­вер­ша­ет­ся не без во­ли Пре­чи­стой Бо­го­ро­ди­цы. Два­жды Она при­ше­стви­ем Сво­ей чест­ной ико­ны Вла­ди­мир­ской в хра­ме Хри­ста Спа­си­те­ля при­сут­ству­ет при мо­ем из­бра­нии: в на­сто­я­щий раз са­мый жре­бий взят от чу­до­твор­но­го Ее об­ра­за. И я как бы ста­нов­люсь под чест­ным Ее омо­фо­ром. Да про­стрет же Она, Мно­го­мощ­ная, и мне, сла­бо­му, ру­ку Сво­ей по­мо­щи, и да из­ба­вит град сей и всю стра­ну Рос­сий­скую от вся­кия нуж­ды и пе­ча­ли».

В тот же день все архиереи-члены Собора собрались в резиденции Московских митрополитов. Архиепископ Антоний (Храповицкий), кандидат, набравший наибольшее число голосов, обратился к избранному на Патриарший престол митрополиту Тихону, сказав, в частности, следующее: «Сие избрание нужно назвать по преимуществу делом Божественного Промысла по той причине, что оно было бессознательно предсказано друзьями юности, товарищами Вашими по Академии. Подобно тому, как полтораста лет тому назад мальчики в Новгородской бурсе, дружески, шутя над благочестием своего товарища Тимофея Соколова, кадили перед ним своими лаптями, воспевая ему величание как Божиему угоднику, а затем их внуки совершали уже настоящее каждение пред нетленными мощами его, то есть Вашего небесного покровителя Тихона Задонского; так и Ваши собственные товарищи прозвали Вас «патриархом», когда Вы были еще мирянином и когда ни они, ни Вы сами не могли и помышлять о действительном осуществлении такого наименования <…>».

«… Когда из трех кандидатов, намеченных Московским Собором, жребий, брошенный перед иконой Владимирской Божией Матери, указал одного — все с радостным облегчением увидели перед собой ясного и кроткого, благостного и смиренного Тихона. И все, вне зависимости от того, желали они восстановления Патриаршества, или боролись против него, приняли и полюбили Святейшего Тихона. И это наименование «Святейший», столь долго не бывшее в употреблении, стало привычным и дорогим, как бы собственным именем нового Патриарха. Личность Патриарха Тихона, казалось, заключала в себе все те черты, которые особенно присущи Православию и русскому старчеству в особенности: смирение духа с полным отсутствием личных претензий или гордости, кротость, голубиная чистота вместе с детской ясностью и радостью о Господе… Эта кротость была не только даром природы, но духовным плодом мира и радости о Духе Святе, так же, как и его удивительная способность защищать себя веселой шуткой или добродушным смехом в то время, как большинство людей были бы полны обиды и негодования, есть та детская простота, обладание которой необходимо, чтобы войти в Царство Небесное. Здесь мы имеем высшую мудрость любви, которая не имеет своего и не радуется неправде, но сорадуется Истине, которая все переносит, всему верит, на все надеется. И этот дар дарован был Божиею Матерью Своему избраннику, посланному на великие испытания. Вот почему одно существование Патриарха уже исполняло людей радостью и утешением; сердца смягчались и улыбка появлялась на губах в то время, когда людям вообще не легко быть радостными. С самого начала Собор и народ любили своего Отца. Здесь осуществилось то отношение между Пастырем и пасомыми, которое характерно для Православной Церкви, отношение не страха или строгой дисциплины, но отношения любви — любви в послушании и послушания в любви.» [[Проф.- прот. С. Булгаков 14/27 апреля 1925 г., Прага/ Источник: The Slavonic Review («Славянское Обозрение»), Лондон, 1925. Т, 4. № 10. Июнь. Опубликовано в сборнике: Акты Святейшего патриарха Тихона и позднейшие документы о преемстве высшей церковной власти. 1917-1943 гг. М.: ПСТБИ, 1994. С. 387-392.]]

Став во главе русских иерархов, Патриарх Тихон не изменился, он остался таким же доступным, простым, ласковым человеком. Все, соприкасавшиеся со Святейшим Тихоном, поражались его удивительной доступности, простоте и скромности. Широкую доступность Святейшего нисколько не ограничивал его высокий сан. Двери его дома всегда были для всех открыты, как открыто было каждому его сердце – ласковое, отзывчивое, любвеобильное. Будучи необыкновенно простым и скромным, как в личной жизни, так и в своем первосвятительском служении, Святейший Патриарх не терпел и не делал ничего внешнего, показного. Но мягкость в обращении Святейшего Тихона не мешала ему быть непреклонно твердым в делах церковных, где было нужно, особенно в защите Церкви от ее врагов.

Неизмеримо тяжел был его крест. Руководить Церковью ему пришлось среди всеобщей церковной разрухи, без вспомогательных органов управления, в обстановке внутренних расколов и потрясений, вызванных всевозможными «живоцерковниками», «обновленцами», «автокефалистами». Ситуация осложнялась и внешними обстоятельствами: сменой политического строя и приходом к власти богоборческих сил, голодом, Гражданской войной. Это было время, когда отбиралось церковное имущество, когда духовенство подвергалось преследованиям и гонениям, массовые репрессии захлестнули Церковь Христову. Со всех концов России приходили к Патриарху известия об этом.

О своей жизни, о своем будущем он уже совсем не думал. Он сам был готов к гибели ежедневно. «Пусть имя мое погибнет в истории, только бы Церкви была польза», – говорил он, идя вослед за своим Божественным Учителем до конца

Безбоязненно служил он в храмах Москвы, Петрограда, Ярославля и других городов, укрепляя духовную паству. Когда под предлогом помощи голодающим была предпринята попытка разгрома Церкви, Патриарх Тихон, благословив жертвовать церковные ценности, выступил против посягательств на святыни и народное достояние. В результате он был арестован и с 16 мая 1922-го года по июнь 1923-го года находился в заточении. Власти не сломили святителя и были вынуждены выпустить его, однако стали следить за каждым его шагом. 12 июня 1919-го года и 9 декабря 1923-го года были предприняты попытки убийства, при втором покушении мученически погиб келейник Святейшего Яков Полозов.

Несмотря на гонения, святитель Тихон продолжал принимать народ в Донском монастыре, где он уединенно жил, и люди шли нескончаемым потоком, приезжая часто издалека или пешком преодолевая тысячи верст. Последний мучительный год своей жизни он, преследуемый и больной, неизменно служил по воскресным и праздничным дням. 23 марта 1925-го года он совершил последнюю Божественную Литургию в церкви Большого Вознесения, а в праздник Благовещения Пресвятой Богородицы почил о Господе с молитвой на устах.

«…Восшествие на Патриарший Престол было для Патриарха восшествием на Крест. Он был возведен в это высшее достоинство, чтобы Он мог нести Крест служения. Ныне он молится за народ страдающий и ослепленный, чтобы он стал верным, чтобы он смог сохранить в чистоте святое сокровище Православия, чтобы он мог возлюбить Бога более, чем свою собственную жизнь. Патриарх в узах во главе России, в узах стал светом мира. Никогда от начала истории Русская Церковь не была столь возвышена в своей Главе, как Она была возвышена в эти прискорбные дни испытаний. И во всем христианском мире нет имени, которое повторялось бы с таким уважением, как имя Главы Русской Церкви.[…] И святое имя, которое венчает Ее в дни испытаний, есть имя мученика в Церкви, терпящей мучения, отца его недостойных детей, Святейшего Патриарха Тихона. » [[Проф.- прот. С. Булгаков 14/27 апреля 1925 г., Прага/ Источник: The Slavonic Review («Славянское Обозрение»), Лондон, 1925. Т, 4. № 10. Июнь. ]]

9 октября 1989-го года Святитель Тихон был канонизирован Архиерейским Собором Русской Православной Церкви; он стоит во главе Собора Новомучеников и Исповедников Российских.

19 февраля 1992-го года совершилось обретение святых мощей Патриарха Тихона. Его святые мощи покоятся в Большом Донском соборе Донского монастыря слева от Царских врат.

Память святителя Тихона Церковь празднует 25 марта (по старому стилю) в день его преставления; а также 26 сентября – день его прославления в лике святых. Кроме того, Церковь прославляет Патриарха Тихона в день его избрания на Патриарший престол – 5 (18) ноября